Григорий Глазунов и Сергей Невидимов об искусстве

0
27 апреля 2012
953 прослушивания

Требуется обновление Чтобы прослушать подкаст, необходимо обновить либо браузер, либо Flash-плейер.
Встроить
Текстовая версия

Т. Сова: Дорогие друзья, здравствуйте. Подкаст «SovART» снова в эфире. Долго не буду представлять, чего-то разъяснять. Напротив меня сидят два замечательных человека. Одного Вы уже знаете по прошлым подкастам, второго Вы тоже знаете, но не по подкастам. Режиссер «OddDance» театра Григорий Глазунов. Гриш, привет.

Г. Глазунов: Привет.

Т. Сова: Собственно Сережа Невидимов, в прошлый раз он у нас был в качестве музыканта, в этот раз присутствует в роли актера. Сегодня они нам расскажут о том, что же за новый интересный проект они придумали. На самом деле тут многие опять будут грешить, что подкаст «SovART» переходит в нечто вроде «Берись и делай», но только в сфере искусства. Почему и нет. В общем пусть рассказывают, послушаем. Для начала Сережа немножко помолчит, а Гриша расскажет о себе побольше, потому что личность достаточно известная и легендарная. Гриша расскажи, как началось? Откуда пошло? Кто ты, чего ты, где ты учился?

Г. Глазунов: По поводу учился, я бы опустил этот момент. Началось у меня все с 90-го года.

Т. Сова: Когда учился?

Г. Глазунов: Нет, когда я связал свою жизнь с театром. До этого у нас был музыкальный проект, была музыкальная команда. В 90-ом году я впервые вступил в театральную сферу. Это был театр, нынче это моя супруга, завтра будет 21 год как вместе. Это был первый театральный опят, я пришел посмотрел, мне понравилось, я там и остался. По сей день мы как-то вместе и работаем. Если говорить о том, чем мы занимаемся уже с 92-го года.

Т. Сова: Начиналось все в Петербурге?

Г. Глазунов: Наш мастер впервые приехал в Петербург в Малый Драматический театр, зал был полный два дня подряд. Произошла именно революция в сознании, он подарил дух, он был как отец и подарил это ощущение непонятного стиля. Следующее знакомство с ним произошло в 94-ом году, тогда я его назвал мама, как душа танца. Можно сказать, что именно с 92-го года произошло знакомство с этим направлением, именно тогда было положено начало, мы поняли для себя, что мы с этим связаны и будем дальше развиваться.

Т. Сова: Это значит 20 лет. 20 лет ты занимаешься Буто?

Г. Глазунов: Да.

Т. Сова: Скажи, пожалуйста, был ли пик интереса к танцу Буто именно в России? Или он еще впереди?

Г. Глазунов: Трудно прогнозировать. Какую-то попытку делал Антон Фадасинский, два раза был наплыв японцев. На мой взгляд, я не могу сказать, что это были просто фантастические мастера. Во второй приезд хоть это и были ученики Хатсуми Хитжиката, но тот момент был довольно плачевное зрелище.

Т. Сова: Почему?

Г. Глазунов: Когда я вел Юки Агури, на сцене у меня минут через 20 накатила депрессия. Если он ближайший соратник Хитджиката, как он говорит, если это и есть тот самый танец, то я не хочу вообще в этой сфере вариться и иметь отношения.

Т. Сова: Что именно не понравилось? Эмоция не та?

Г. Глазунов: Это было немножко гламурное зрелище с одной стороны.

Т. Сова: Сложно представить себе на самом деле.

Г. Глазунов: Да. Он замечательно работает, но как он это делает, что он несет, его энергия, это конечно вызвало шок и недоумение. Когда я вышел, я себе сказал, что если вспомнить какие-нибудь видео основателя Хатсуми Хитджиката, то там совершенно другая энергия, поэтому лучше вспоминать первоисточники, и делать ставку на них. Шок был, и от того, что масса людей приходила знакомится, что же такое Буто, глядя на это безобразие.

С. Невидимов: Кстати, я один из них.

Т. Сова: Ты был там?

С. Невидимов: Да, у меня началось визуальное знакомство с Буто?

Т. Сова: Как у тебя ощущения? У Гриши не самые положительные ощущения? А твои ощущения, как у человека, который первый раз пошел и увидел не самое качественное, что мог бы?

С. Невидимов: Мне повезло, потому что до этого я пытался самостоятельно практиковать что-то похожее у себя на курсе, пока учился. Это было вслепую, и долгое время я не мог понять, что я делаю, когда работаю с телом. Когда я увидел какие-то фрагменты движения Юки Агури, я в нем узнал какие-то движения, которые мне показались знакомы. Потом уже я понял, что есть какая-то поверхностность в передачи мысли, потому что Буто идет изнутри, а тут получилось наоборот.

Г. Глазунов: Он даже диск выпустил и продает его за безумные деньги. Там какие-то безумные формы, композиции. Если Вы посмотрите диск, Вы гарнтировано станете танцором Буто, в общем, бред.

Т. Сова: Скажу, что в прошлый раз, когда приходил Валентин Дзин, я задавала ему вопрос, что такое Буто? На мой взгляд это целая философия, это не только движения, это в совокупности должен быть определенный образ человека, который занимается этим.

Г. Глазунов: Конечно. Когда это зарождалось в Японии, это было такое авангардное течение, вызванное определенными моментами в судьбах Японии. Этот авангард первые 10 лет был безобразием. 10 лет они занимались и чудили по полной программе. Потом у Хатсуми Хитджиката произошло глобальное осмысление, когда он бросил танцевать и уехал к себе в родные места. Вернувшись оттуда, произошел переломный момент, когда Буто появилось в другом качестве. Буто, которое уже не занимается революцией, как в том понимание, которое было изначально, а Буто, которое представляет собой поиск тела до модернизации.

Т. Сова: То есть? Расшифруй эту фразу.

Г. Глазунов: Модернизация в любом понимании может быть, модернизация политической системы, социальной жизни, религиозной жизни. Человек прошел какие-то стадии, происходила модернизация. Все мы вышли из каких-то лесов, деревень, а живем в городах, у нас полнейшая модернизация. Если приехать в глубинку, то можно увидеть человека до модернизации.

Т. Сова: Да, многие не знают, откуда берется молоко. Многие дети думают, что оно на заводах мешается.

Г. Глазунов: Так и есть. Если говорить сейчас, то Буто вылилось в то, что мы можем назвать философией, которая проявляет себя не только в танце, просто мы знаем ее как танец Буто, эта философия может проявляться и в кинематографе, и в живописи, и в музыке, и в поэзии.

Т. Сова: Есть примеры какие-нибудь?

Г. Глазунов: Если вспоминать кинематограф, то это Тарковский.

Т. Сова: Поняла тебя. Это позитивная философия или нет? Говоря о том же Тарковском, если его как синоним Буто произносить, он не каждым воспринимается легко, к нему нужно готовить людей. В какой-то переломный жизненный момент он воспринимается легче, чем в позитивный ровный момент. Как насчет Буто, нужно ли переживать определенный момент в жизни переживать, чтобы его воспринять правильно?

Г. Глазунов: Если говорить о Буто, то все мы родились и первый этап как раз до модернизации, когда нас отдали маме. Это человек до модернизации, потом происходят разные этапы. Я думаю, какая-то подготовка нужна, потому что язык философии Буто не отрицает тяжелые жизненные моменты, а наоборот их включает. Это не значит, что мы должны выворачивать наизнанку и лить на публику всю свою грязь. Давайте вспомним Достоевского — человек не простой.

Т. Сова: Больной человек.

Г. Глазунов: Может быть даже.

Т. Сова: Да не может быть, он был эпилептиком.

Г. Глазунов: Когда я первый раз прочитал «Униженный и оскорбленный» было очень тяжело. У мен было ощущение, что он как опытный хирург прооперировал, выпустил черную кровь, у меня было полнейшее состояние облегчения.

Т. Сова: В литературе синоним Буто Достоевский?

Г. Глазунов: Можно об этом тоже попробовать поговорить. Те вещи, на которые бессмысленно закрывать глаза, которые существуют, и без них просто нет полноты жизни. Нельзя говорить, что на улице постоянное лето, там всегда хорошо и тепло.

Т. Сова: Никто не говорит, что у нас всегда лето, все прекрасно понимают, что у нас бывает и зима, и осень, но всем хочется идти и смотреть на что-то жизнеутверждающее. Я просто помню свои ощущения от выступления Валентина, Флави и Алекса, когда я после спектакля опрашивала зрителей, которые приходили, многие выходили и не понимали, что там произошло. Все выходили замороченный и несчастные. Человек хотел получить другую эмоцию. Поэтому я задаю вопрос может ли вообще быть всплеск активности и интереса к Буто в России? Русский человек такого плана, что его всегда нужно тыкать, чтобы он давал какой-то отклик. Насколько можно человека подготовить к этому, чтобы он воспринял это как-то ближе с пониманием? В чем проблема?

Г. Глазунов: Мы заговорили о том, что у нас бывает и зима. Ноябрь — деревья голые, снега еще нет. Я много преподаю, я могу сказать, что в Петербурге сложно преподавать в ноябре, потому что у людей депрессия. Находясь в такой компании удается делать какие-то жизнеутверждающие спектакли.

Т. Сова: Именно Буто?

Г. Глазунов: Да. Именно по энергии. Я помню как Тадашенда говорил про европейцев, что они часто танцуют, когда им весело. Японцы танцуют, когда им плохо. Это и есть жизнеутверждение, в этом рождается энергия, которая способна преодолеть трудное качество. То, что касается Флави, это наш старый партнер, которую мы знаем с 2005 года. Первые наши совместные выступления были достаточно позитивные, но чем дальше, тем больше вскрывалась проблема европейского танцора в сфере Буто. Видимо социальная жизнь уже настолько зажала человека в рамки, что можно делать антисоциальное движение, чтобы плыть против системы. Если все одетые, а я голая — это Буто. Если все белые, а я черная — это Буто. Если все пахнут парфюмом, а я благоухаю другими запахами — это тоже Буто. Так говорила Флави.

Т. Сова: Есть ли доля правды в том, что она говорила?

Г. Глазунов: Я не согласен. Это очень примитивно, надо быть постоянно в какой-то оппозиции. Возникает вопрос оппозиции с чем? Когда самая главная оппозиция — это оппозиция с самим собой, потому что если покопаться внутри себя, то большую часть жизни мы ведем какую-то бойню с самим собой.

Т. Сова: Может ли Буто опопсеть?

Г. Глазунов: Все в наших руках. Можно все, что угодно испортить.

С. Невидимов: Особенно в России.

Г. Глазунов: Что касается Флави, этот приезд меня несколько огорчил. Она написала, что едет на месяц и хочет с нами сделать спектакль, но в виду разных ситуация мы сделали кое-какую работы, показали эту работу, но то, что она стала делать дальше, мастер-классы, которые она проводила, темы, которые она поднимала, методы интересные, но то, что она вкладывает. Приходят к ней студенты и говорят, что они сегодня умирали, применяя 20 видов смерти, тихий ужас. Какой-то глобализм, все время смерть.

Т. Сова: Тоже попса.

Г. Глазунов: Алекс тоже, я на него посмотрел — грудь изрезана, руки изрезаны, бред какой-то.

Т. Сова: Если ближе двигаться к Сереже, музыка и звуки, которые используются в Буто, тоже достаточно своеобразные, они тоже специфические?

Г. Глазунов: Если говорить о музыке, то сразу на ум приходит Арво Пярт — эстонский композитор. Когда мы были единым пространством, Эстония была частью Советского Союза, Арво Пярта никто не признавал. Когда мы распались, практически все мировой сообщество использовали его музыку в кинематографе, играли его произведения. Это такоя святой минималист классической музыки. Там еще было два композитора, один голландец, другой из Америки, их называют святыми минималистами. Я иногда вообще на тишине работаю, вышел в лес, там птицы поют.

Т. Сова: Совместимо ли Буто с современной музыкой?

Г. Глазунов: Это мы к Сереже подкатываем?

Т. Сова: Нет, пока нет.

Г. Глазунов: Скажем так, на последнем выступлении мы работали с Флави, мы закрывали зимний проект, куда мы приглашаем мастеров, мы сделали 4 соло без перерыва, я работал последним, хотел посмотреть, как отработают иностранные друзья, я отработал на тишине, а в конце я поставил песню Шевчука «Люби нас Господи». Реакция в зале был настолько позитивной, народ в зале сказал, что это наше родное русское Буто.

Т. Сова: Для тебя русское Буто должно быть религиозно?

Г. Глазунов: Практически 90 % приходящих студентов, это люди либо на грани какой-то религии, либо пребывающие в религии, либо имеющие какой-то опыт. Люди какой-то опыт в принципе получают.

Т. Сова: Это понятно, если говорить о России, совместимо ли это с христианством?

Г. Глазунов: Почему нет.

Т. Сова: У тебя не было с церковью на этот счет никаких бесед?

Г. Глазунов: Нет, абсолютно. Нам духовник периодически к нам приходил, мы его приглашали, мы собирались театром и обсуждали какие-то вещи.

Т. Сова: Что он говорит о спектаклях?

Г. Глазунов: Спектакли он наши не видел. Достаточно было собрать людей, посмотреть им в глаза, он делал очень правильные вещи, он задавал интересные вопросы и получал те или иные ответы, скорее всего он по этому судит.

Т. Сова: И не изъявлял желания посмотреть?

Г. Глазунов: Нет. Может, мы должны его пригласить. Может в силу того, что он занят. Может, мы должны сделать хорошую работу и позвать его. Может, на тот момент не было такой убедительной работы.

Т. Сова: Если быть честным не побаиваешься позвать его на спектакль?

Г. Глазунов: Нет. Есть несколько форумов, я туда выкладываю свои видео, где мы бываем в непотребном виде с точки зрения христианства. Народ смотрит, и я не слышал ни одного плохого отклика. Я хожу на службы, и народ меня узнает. Петр Мамонов может чудить и все в порядке.

Т. Сова: Его музыка близка к Буто?

Г. Глазунов: Не знаю.

Т. Сова: Что Петр Мамонов в итоге?

Г. Глазунов: Петр Мамонов хороший человек. Русское Буто — это язык юродивых. Есть Андрей Торковский и Ролан Быков — это не Буто. Есть юродивые, которых нельзя трогать, он является проводников.

Т. Сова: Вспоминая блаженных и юродивых, их везде принимали, говорил Бог их устами, тем не менее, их всегда сторонились, их не понимали, но они были очень обособленными.

Г. Глазунов: В виду своей жизни народ вокруг них собирался. Что касается Мамонова, он получил крепкий опыт того, как нельзя жить, и он его использует. Одна только история, когда ему нож в сердце вонзили, после этого все изменилось, и то, как человек живет, что он делает, это сложно, я бы не желал это всем подряд, потому что это сложный путь.

Т. Сова: Он недавно участвовал в «Шапито-шоу».

Г. Глазунов: Самое интересное, куда его не запихай, он вытянет любой бредовый сценарий.

Т. Сова: Просто чем он руководствуется, когда идет в какую-то бредовую идею, так и не додумалась. Ладно, Сережа заскучал, все-таки ближе к вашему проекту 5-го мая, что будет? Как будет? Как вы к этому пришли и как вы вообще познакомились? Где вы друг друга нашли?

С. Невидимов: Знакомство с театром «Odd Dance» наш проект шел 2 года. Мы получали приглашения на фестивали, были серьезные попытки туда прийти, но в последний момент всегда случалось что-то такое, что останавливало. Предчувствие было всегда. Постепенно этот интерес сохранялся и продолжался до того, как не пришла очень.

Т. Сова: Как ты лирически закончил.

С. Невидимов: Да, пока не пришла очень, и внутри не родилось это движение. Собралась музыка в этом альбоме. Сложилась и атмосфера и обложка туда же сложилась, которую делали ребята из студии «Ochra Flow», они не единожды работали с театром. Сама идея этой внутренней поэзии, для меня Буто именно поэзия. Для меня «Odd Dance» единственная инстанция в Петербурге, это как первооткрыватели этого всего, есть определенное чувство уважения к этим ребятам. Всегда с интересом за ними следил. Когда я пришел со своей идеей к Наталье — директору театра, когда я ей изложил свою мысль, она долго улыбалась и сказала, что с этим надо идти к Грише. Что, мол, мы на одном языке разговариваем. Сама работа над этим альбомом была сопровождена кучей совпадений, поэтому я к этому отнесся с пониманием и благодарностью судьбе.

Т. Сова: Когда ты писал музыку и песни, ты думал о Буто?

С. Невидимов: Нет, все постепенно рождалось. Как ступеньки, ты встала на одну ступеньку и у тебя открывается новый горизонт, сделал еще один шаг, увидела то-то, постепенно за каждым шагом появилось это желание и потребность выразить визуально именно в таком стиле. Именно та мысль, о которой я хочу сказать в спектакле, это поиск своего внутреннего «я», своего духовного начала. Гриша сказал про архаичность, это как раз одна из тем, первоисточник любви в человеке между женщиной и мужчиной, отрицая модернизацию и предрассудки. Поиск настоящего «я», сбросив все маски — это одна из тем, которую Буто сможет раскрыть. В данном случае мы сделаем сочетание звука и картинки.

Т. Сова: Гриш, прокомментируй. Просто интересна позиция с разных сторон. Пришел к тебе Сережа, после того, как ему поулыбалась Наташа.

Г. Глазунов: Да, пришел. Поставил музыку, мы пили чай. Я был такой загруженный, потому что мы параллельно ставим «Маркиса» — самый красивый в мире утопленник. Я помню сквозь все эти мысли и идеи пытался услышать Сергея. Первая наша встреча закончилась тем, что я ему сказал, что иди порисуй что-нибудь дома.

Т. Сова: Что значит порисуй что-нибудь?

Г. Глазунов: Я говорю, порисуй настроение, красочки, линии. Ты же видишь какие-то картиночки.

Т. Сова: Стоп. Сереж, а ты как отреагировал?

С. Невидимов: Это нормально, я же учился в театральном ВУЗе.

Г. Глазунов: Ты же видишь какие-то картины, нарисуй их на мокрой бумаге и подпиши. Видишь другую сцену, видишь цвета, нарисуй эти цвета. Он ухитрился, сказал, что хорошо, и через интернет накидал каких-то картинок.

С. Невидимов: Григорий, это все упрощает, именно этими картинами я вдохновлялся, когда писал музыку. Каждая из них — прожитая мной информация. Мне показалось, что Гриша сможет почувствовать тоже самое, что и я.

Т. Сова: Но Гриша не почувствовал.

Г. Глазунов: Картины, которые питали тебя, они уже через тебя пришли ко мне. Я посмотрел на них, и мне хватило этого, чтобы понять, что здесь происходит. Это было интересное предложение, потому что давненько мы не работали с командой, которая пишет тексты. У нас был богатый опят и с разными музыкантами, и тут приходит новый проект, сразу стало интересно.

Т. Сова: Сам приходит, сам в руки плывет.

Г. Глазунов: Да. У наших бывших студентов, они спрашивали, как ты работал на этот трек. Все было просто, и тут, раз Сергей приходит, сейчас как раз и попробуем.

Т. Сова: Репетиции уже начались?

Г. Глазунов: Да.

Т. Сова: Ты направляешь как-то ребят, кто задействован?

С. Невидимов: Задействовано много ребят, в с основном девчонки. В Буто есть размытость между полами. В спектакли нигде нет акцента на том, что грают именно девушки.

Г. Глазунов: Не правда.

С. Невидимов: Вот, Гриша запланировал уже.

Т. Сова: У вас есть расхождения какие-то в том, как это будет? Вы друг с другом спорите?

С. Невидимов: Я Грише доверяю как режиссеру, поэтому я его и пригласил. Режиссер — это некий вселенский ум, который с высоты видит общую картину. Мы актеры видим все внутри, нам часто не дано понять перспективы, скажем так. Я высказываю только свои пожелания.

Г. Глазунов: А я его спрашиваю периодически. Совершенно спокойно Сергей тоже поправляет процесс. Я на днях пришел, они с Лилей Бороздинцевой прокрутили еще раз всю историю и переставили ряд сцен местами, что-то добавили, и выдали мне на рассмотрение еще одну вещь.

С. Невидимов: Однозначно — это коллективное творчество.

Т. Сова: Красота среди бегущих.

С. Невидимов: Да.

Г. Глазунов: Хотя он иногда нервничает, потому что он такой энергичный. Я ему сразу сказал, что я могу сидеть часами и ничего не делать.

Т. Сова: Это все будет происходить в «Эрарте». Мы в прошлый раз с Сережей обсуждали, почему именно «Эрарта». В плане спектаклей Буто площадка имеет значение или нет?

Г. Глазунов: Знаете, по-разному. Есть спектакли, которые можно показать везде, а есть какие-то определенные.

Т. Сова: Как вам вообще такая площадка как «Эрарта»?

С. Невидимов: Нам важно добиться определенной безликости на площадке для того, чтобы мы могли на эту безликость наложить свое лицо.

Т. Сова: «Эрарта» сама по себе как название небезликое. Вы не боитесь не той аудитории, которая не так поймет?

Г. Глазунов: Мы год работали в «Эрарте» очень плотно. Мы работаем много с нашим любимым ви-джеем, при помощи того же видео он меняет пространство. Площадка не простая. Там очень глухой пол, иногда бывает, вкладываешь энергию, а она просто проваливается там. Иногда очень трудно получить ответный резонанс, но когда это удается — это победа. Кстати я сразу предложил «Эрарту».

С. Невидимов: Так как мы будем играть с живой музыкой, с живыми музыкантами, это коллектив из 5-6 человек, и нужно всех комфортно разместить. Много таких факторов, по которым «Эрарта» подходящее место. Останавливаться никто не будет на этом месте, потому что спектакль мы будем дорабатывать, есть планы и на осень.

Г. Глазунов: Еще и повезем куда-нибудь.

С. Невидимов: Мысль идет как ступеньки. Сейчас идут плотные репетиции театральные и музыканты, потому что музыканты до этого такого опыта не имели, и играть под кого-то сложновато.

Т. Сова: Это интересный опят.

С. Невидимов: Тем более, когда есть элементы импровизации, а в Буто не исключен такой момент. Для этого мы пригласили еще дополнительно Влада, на нем будут лежать обязанности именно шумового оформления спектакля, потому что в течение самого спектакля будет сыграно 4 песни. Все это должно сыграть в позитив.

Т. Сова: Все-таки планируется позитивный спектакль?

С. Невидимов: Обязательно.

Г. Глазунов: Конечно.

С. Невидимов: Вопросы духовности и духовной любви не могут быть не позитивными, потому что все идет свыше, а все что идет свыше — это позитив.

Г. Глазунов: Один из основателей Буто — это сплошной позитив, он постоянно говорит о любви.

С. Невидимов: Я до этого три года занимался айкидо, главная цитат айкидо: айкидо — это любовь. Все же от восприятия зависит. Мы постараемся сделать все в лучшем виде.

Т. Сова: Хорошо. Мы закруглим. Гриша, что же такое искусство?

Г. Глазунов: Искусство...я не знаю. Я иногда ломаю голову, даю ответ, а потом забываю. Я думаю так, есть творец, который сотворил человека по образу и подобию, и в каждом человеке есть эта часть творчества, поэтому нельзя его отрицать и закрывать на него глаза. Фиг его знает, что такое искусство. Есть искусствоведы, пускай они и отвечают, я же не эксперт.

Т. Сова: Григорий Глазунов, Сергей Невидимов, дорогие мои друзья, Татьяна Сова опять всех мучила своими вопросами. 5-го мая, правильно?

С. Невидимов: 5-го мая в 20:00, музей Современного искусства «Эрарта», музыкальный проект «WARNER’S» совместно с театром «Odd Dance» представят для вас спектакль «Not like»/

Т. Сова: Все, дорогие мои, до связи, до встречи.

Ширина

В гостях у «СовАрт» Григорий Глазунов — директор театра OddDance, человек, который стоял у истоков стиля Буто в России и Сергей Невидимов-Шевцов, директор The Warner S. Гости расскажут о своем новом совместном проекте и о своём взгляде на Буто и на современное искусство в принципе.

В подкасте:

— Как зарождался OddDance?
— В чём особенность русского Буто?
— Почему русское современное искусство агрессивно?
— Как церковь относится к Буто?
— Возможно ли само существование Буто вне Японии?
— О проекте Not like you 5 мая 2012.

Выпуски

Комментарии