Никита Степанов в диалоге об искусстве

0
9 march 2012
1338 plays

Need software update Чтобы прослушать подкаст, необходимо обновить либо браузер, либо Flash-плейер.
Share
Text version

Т. Сова: Здравствуйте, дорогие мои слушатели. С Вами подкаст «SovART». В эфире Татьяна Сова. У меня сегодня очередной интересный гость. Между прочим, сегодня мы будем разговаривать о шахматах. В прошлый раз о библиотеке, в этот раз о шахматах. Обращаемся немножко вглубь, так сказать. Не буду дальше долго растекаться мыслью по древу, сразу представлю своего гостя. В гостях у меня сегодня один из основателей шахматного бренда «Кадун» — Никита Степанов. Никита, здравствуйте.

Н. Степанов: Здравствуйте, Татьяна. Здравствуйте, дорогие и уважаемые слушатели подкаста «SovART»

Т. Сова: Да, я думаю, сразу в начале программы мы поздравим всю женскую половину наших слушателей с наступающим праздником, а когда выйдет подкаст уже будет прошедший праздник. Все мои дорогие, хорошие, счастливые, с 8 марта. Ура! Ура!

Н. Степанов: Я присоединяюсь к поздравлению Татьяны и ее поздравляю в том числе, потому что она также относится к прекрасной половине человечества, и всех жителей Земли.

Т. Сова: Спасибо. Пожелайте что-нибудь такого шахматного, сразу с места в карьер, раз Вы шахматами занимаетесь.

Н. Степанов: Вы знаете, пока ехал к Вам, мы согласовывали фразу, как же мы будем поздравлять наших прекрасных дам, я прочитаю.

Т. Сова: Интересно. Ваших прекрасных дам — это сослуживиц или своих жен, матерей?

Н. Степанов: Всех и клиентов в том числе.

Т. Сова: Понятно, то есть у Вас общее на всех.

Н. Степанов: Обращаясь к Вам, Татьяна, потому что это персональное поздравление. Боготворимая Татьяна, желаю Вам быть мудрой, любимой и почитаемой. Всегда. Тоже самое я хочу прочитать всем слушательницам.

Т. Сова: Дорогие мои, вот таким высоким штилем началась наша сегодняшняя передача. Передача, между прочим, еще раз повторюсь о шахматах, и о шахматах в современном искусстве, в творчестве художников и так далее и тому подобное и вообще, что такое шахматы. Никита, с чего мы начнем? На самом деле, начнем с того, что первое упоминание о шахматах было именно в искусстве, а именно в стихотворениях в каких-то 900 годах, 994, кажется, нашей эры, но не 1994, а просто 994. С тех пор образ шахмат был достаточно употребляем в творчестве, в искусстве. Художники писали картины шахматами. Известная картина «Игра Венеры и Марса в шахматы» — это аллегория любви. История шахмат глубокая и интересная. Я думаю, Вы сейчас кое о чем нам расскажете из истории, потому что я не всё знаю, и наши слушатели тоже. Вы является продолжателями вехи с достаточно глубокой историей. Хотелось бы, чтобы Вы рассказали о том, что Вы сейчас вкладываете в свое искусство, творчество. Вопросов уйма, но начните с истории шахмат.

Н. Степанов: На самом деле, что касается истории шахмат, я могу рассказывать практически бесконечно, потому что основа того, чем мы занимаемся, изучалась нами достаточно долго. Мы встречались с историками шахмат, с людьми, которые писали диссертации на эту тему.

Т. Сова: На какую именно тему?

Н. Степанов: Шахматная история, история возникновения шахмат и история в последующем развитии шахмат не как игры, не как спорта вернее, а как неких форм воплощений, воплощений мысли создателей шахматных фигур. Если говорить об истории создания, то скажу краткий экскурс в историю создания. История шахмат насчитывает примерно полторы-две тысячи лет и уходит корнями в Индию, в одну из древнейших цивилизаций. Это подтвержденные истории, но есть теоретизирование насчет того, что это было и раньше, но индийская игра «Чатуранга» наиболее близко напоминает шахматы и по сути, и по смыслу, и визуально. Единственное — она отличалась тем, что шахматы располагались в противоположных углах доски, а не друг против друга, и фигур было всего лишь 8 с каждой стороны. Впоследствии игра прогрессировала, распространялась в Персию, которая соседствовала и воевала с Индией, то есть это территория бывшей Месопотамии, где она и приобрела наш современный вид по количеству фигур. Сами правила современных шахмат были описаны в трактате, который называется Геттингемская рукопись, нечто такое мистическое и старинное. Это на самом деле трактат о современных правилах шахмат, это было примерно 700 лет назад, в 1300-1400 годы.

Т. Сова: Замечательно. Никита, Вы сейчас сказали о том, что Вы общались с историками, которые писали работы по поводу именно воплощений шахмат. Хотелось бы все-таки ближе быть именно к истории шахмат в России и в СССР и так далее. Вы что-то очень хотите сказать и добавить. Добавьте.

Н. Степанов: Конечно, прямо рвется из меня. Это как раз в плане развития истории шахмат в России. Я не готов утверждать, откуда сами по себе в России появились шахматы, как они пришли на территорию бывшего Российского государства, но по времени начала их существования отмечается, что Иван Грозный очень любил играть в шахматы, но и до него естественно в шахматы играли. Есть один любопытный факт, на территории России, тогда уже практически православной России, шахматы были запрещены православной церковью, они были приравнены к азартным играм — таким как карты, кости и все остальное.

Т. Сова: Почему бы и нет. Игра есть игра.

Н. Степанов: Тем не менее, в азартных играх всегда есть элемент неожиданности, элемент некого фарса, фортуны, тогда как шахматы — это сугубо логическая игра, в которой фортуна не играет никакой роли. Фантазии — да, логика — да, изобретательность — да, психология даже, потому что ты играешь со своим оппонентом лицом к лицу, и психология здесь играет далеко не последнюю роль. При этом шахматы были запрещены, но очень многие всё равно играли в них, в том числе и Иван Грозный, который дружил с православной церковью, если не сказать больше, все равно в этом запрет нарушал. Есть даже одна любопытная история, это было тоже примерно во времена Ивана Грозного. Каждому самостоятельно решать, слух это или легенда, но батюшку лишили сана за то, что он во время службы сидел и играл, чуть ли не на территории алтаря в приходе.

Т. Сова: Это уже слишком, конечно, играть прямо у алтаря в шахматы.

Н. Степанов: Понятно, что не на самом алтаре, на территории. Кому мы должны быть благодарны за более серьезное развитие и популяризацию шахмат? Я сейчас говорю об аристократии, потому что простой российский народ в шахматы практически не играл, в том числе, потому что ему было некогда. Все-таки в те времена низшие сословия, извините, что я употребляю не всем приятное наименование...

Т. Сова: Это данность.

Н. Степанов: Это действительно данность того времени. Они были озабочены только добычей пропитания, только зарабатыванием денег на жизнь, а не упражнением своего ума в шахматных баталиях. Тем, кто первый разрешил шахматы в России, стал небезызвестный наш первый император Петр Первый — основатель Санкт-Петербурга.

Т. Сова: И это он сделал, и тут он успел.

Н. Степанов: Да, много чего он сотворил, и шахматы в том числе. Именно с него началось повсеместное распространение среди петербуржской столичной аристократии игры в шахматы и традиции создания шахматных комнат. Именно он начал через зимние ассамблеи двигать шахматы в дворянскую аристократическую среду. Шахматы в Санкт-Петербурге стали неотъемлемым атрибутом любого дворянского дома. Можно сказать громко, но дворянин не мог считаться уважаемым, если у него не было шахматной комнаты во дворце. Естественно основное место притяжения — интересный шахматный набор. Здесь варианты фантазии ограничивались только тем, что мог создать творец. Это была и кость, это были и драгоценные металлы, это были и камни. Хотя исторически со времен индийской «Чатуранги» и впоследствии персидских шахмат одним из основных материалов была слоновая кость, потому что слоновая кость и в те времена, и сейчас сопоставлялась по ценности с золотом и бриллиантами, но я побоюсь этого громкого утверждения. Костяные шахматы и искусство создания костяных шахмат тонкой красной нитью тянется через всю историю шахмат.

Т. Сова: Как дела обстояли в Советском Союзе с шахматами? Как так сложилось, что вдруг в Советском Союзе все стали играть в шахматы, и это стало такой прерогативой интеллектуалов, и действительно стали играть в каждом дворе и в каждом парке?

Н. Степанов: Здесь же можно примерно предположить, логически подойти к ответу на этот вопрос. Шахматы — это бесспорно игра интеллектуалов, игра людей, которые достигли определенного умственного просветления, я не говорю о мистическом значении слова просветления, иначе Советский Союз можно было по-разному именовать, именно людей очень умных. Советский Союз всегда подавал граждан своей страны и себя, как державу, интеллектуальную державу, помимо всех остальных. Плюс шахматы, наверное, в Советском Союзе имели, я имею в виду шахматы как спорт, потому что шахматы как искусство в Советском Союзе не было такого понятия.

Т. Сова: Да, хотела спросить об этом.

Н. Степанов: В Советском Союзе очень многое, что было раньше в царской России, принадлежало и касалось высшей касты, к высшему сословию, дворянству, Советский Союз начал распределять это между всеми. Шахматы как один из элементов дворянства, один из элементов причисления себя к тем, кто правит, были популяризированы среди народа, среди всех людей.

Т. Сова: Шахматы стали такого рода интеллектуальной дуэлью, заменой обычной дуэли на пистолетах.

Н. Степанов: Да, такой интеллектуальной дуэлью они стали давно. История содержит в себе примеры, когда большие государственные споры между императорами, правителями решались не путем кровопролития на полях сражения, а за шахматной доской. Даже империи разделялись путем победы в шахматной партии, поэтому это было задолго до Советского Союза.

Т. Сова: Хорошо, раз такое дело, то мы понимаем, что в России и в Советском союзе был провал в шахматном искусстве, как таковом, именно в Советские годы.

Н. Степанов: В шахматном искусстве да, но был золотой век шахматного спорта, шахматной игры. Это отрицать довольно сложно, потому что чаще, чем Советский Союз международные чемпионаты по шахматной игре не выигрывал никто, только советские чемпионы. После распада Союза, к сожалению, ситуация изменилась, хотя изменилась ситуация кардинально вообще в шахматном мире, он до сих пор не может прийти к согласию, что, чего и как, как делить первенство. Я четно признаюсь, может быть, это для меня — человека, живущего идеей шахмат, но шахмат как искусство, это не совсем правильно, шахматный спорт меня интересует во вторую очередь.

Т. Сова: Почему? Единственный вопрос в связи с этим. Ведь на самом деле шахматы как таковые являются неким символом Земли, нашего мира. Деление на меридианы и параллели — это деление на клеточки. Весь земной шар — это одна большая шахматная доска, и по идее шахматный спорт собой символизирует нечто глобальное. Это постоянная аллегория, это постоянная борьба чего-то с чем-то — белого с черным.

Н. Степанов: Шахматная игра — да, но не шахматный спорт.

Т. Сова: Почему?

Н. Степанов: Потому что спорт, на мой взгляд, это нечто сухое, нечто, преследующее собой какое-то достижение, в некотором смысле заработок.

Т. Сова: Это уже в общем детали, но ничего не мешает шахматной игре с такой глубокой мыслью о всеобщем мировом значении и борьбе добра и зла, черного и белого стремиться в выигрышу, к победе. Почему сухим?

Н. Степанов: Вы знаете, я бы назвал шахматы с точки зрения спорта наукой, именно наукой, но никак не философской мыслью. Философская мысль скорее относится к шахматам как искусству, тут уже можно развернуться и с точки зрения созидания шахматных наборов, и вкладывания в них какой-то идеи. Почему, как только шахматы стали спортом, даже форма их поменялась? В 1849 году, когда планировался первый чемпионат мира по шахматам, даже возникла необходимость создать шахматы, дизайн которых стал бы международным эталоном, который бы не отвлекал в сторону философствований, а позволял сосредоточиться именно на партии, на спорте, на победе. Так и был создан шахматный дизайн «Стаунтон», эталонный шахматный дизайн, который коллекционируется по всему миру, считается идеалом.

Т. Сова: Интересно, неужели спортсмена может отвлечь банальный дизайн шахмат от самого процесса спорта. Это интересно.

Н. Степанов: Открою вам маленький коммерческий секрет, только открою, и секретом он быть перестанет. За 20 лет существования нашей компании, шахматы у нас не купил ни один профессиональный шахматист.

Т. Сова: Потому что им не важна форма?

Н. Степанов: Мы очень много общаемся и дружим со многими профессиональными шахматистами, но для них действительно форма настолько не важна, она действительно отходит на второй план. Эти люди настолько логичны, что чем фигуры больше похожи на международный стандарт «Стаунтона», тем лучше. Другие шахматы — да, с ними можно философствовать, можно и нужно в приятной компании с бокалом коньяка размышлять о дальнейшем пути Вселенной, развитии мира, судьбах мира, но сухо играть в шахматы можно только в сухие формы.

Т. Сова: Понятно, форма сбивает рефлексы у шахматистов. Хорошо. Если говорить о том, что сейчас вкладывают в общечеловеческий смысл шахмат, говорить о формах шахмат, Вы следуете каким-то канонам? Допустимо черное и белое?

Н. Степанов: Кто Вам сказал, что черное и белое было раньше? Кто Вам сказал?

Т. Сова: У меня чисто обывательские суждения о шахматах, потому что меня научил играть в шахматы дедушка когда-то давным-давно в школе, и шахматы были черными и белыми, исключительно исходя из этого, я сейчас это говорю. Поправьте меня, если я не права.

Н. Степанов: Давайте начнем с самого начала и перейдем к истории шахмат.

Т. Сова: А мы еще не начали с самого начала?

Н. Степанов: Мы вернемся к началу. Шахматы создавались из натуральных материалов. Какие у нас есть материалы исключительно черные, исключительно белые? Какие можно назвать?

Т. Сова: Шунгит.

Н. Степанов: Он разве черный?

Т. Сова: Он черный, пепельно-черный.

Н. Степанов: Он скорее пепельно-серый, чем пепельно-черный.

Т. Сова: Нет, он пепельно-черный. Если его разбить, ладно это уже детали не для слушателей, сверху сторона пепельная, а если Вы его разобьете, он черный, он жгуче-черный.

Н. Степанов: У меня в салоне стоят 5-6 кусков шунгита.

Т. Сова: Разбейте.

Н. Степанов: Но они с отколотыми краями.

Т. Сова: Они уже замылились значит. Никита, не спорьте со мной на этот счет, пожалуйста. Только не о шунгите.

Н. Степанов: Вы профессиональный геолог?

Т. Сова: Есть такое дело у меня в биографии.

Н. Степанов: Понятно.

Т. Сова: Насчет белого, в общем, никто не отменял мрамор.

Н. Степанов: Отлично, шунгит как поделочный и драгоценный камень. Его кто-нибудь так когда-нибудь использовал, как Вы считаете?

Т. Сова: Мы же сейчас не говорим о драгоценном камне.

Н. Степанов: Мы говорили изначально, что прерогативой крупных правителей, шейхов, императоров, князей являлись драгоценные камни.

Т. Сова: Никто не мешал шунгиту быть в то время чем-то хорошим, скажем так, конечно, не драгоценным, но тем не менее.

Н. Степанов: Из него не делали.

Т. Сова: Поняла, к чему Вы ведете.

Н. Степанов: Шахматы не делались черными и белыми. Откуда вообще противопоставление черного и белого? Это же разделение добра и зла, инь и янь.

Т. Сова: Так удобнее просто воспринимать две группы противоборствующих сторон, так скажем.

Н. Степанов: В шахматах не было добра и зла, черное и белое — это все-таки возврат к некой известной теме добра и зла. В шахматах нет добра и зла, в шахматах есть противники, есть партнеры, но мы не говорим о том, что кто-то из них плохой, кто-то из них хороший. Шахматы изначально никогда не были черно-белыми. Кстати черно-белыми они стали именно в том самом Советском Союзе. Они были, какими угодно: красными и черными, белыми и красными, желтыми и белыми, черными и желтыми, коричневыми и желтыми, но черными и белыми в истории шахмат они не были никогда. Это уже пришло с веком технического прогресса, то есть их стали делать из пластмассы, из пластика.

Т. Сова: Если говорить о классических, которые для спорта, они черные и белые?

Н. Степанов: Они, скорее черные и желтоватые.

Т. Сова: И кремовые.

Н. Степанов: Желтоватые, не кремовые.

Т. Сова: Хорошо. Сейчас начнется долгий дискусс по поводу различия белого и желтоватого, но мы всё-таки прервемся на этом, Никита, и пойдем дальше к теме нынешней формы шахмат, и того, что вкладывается в форму нынешних шахмат. Какая идея в этом сейчас? Если Вы против спортивного прикладного значения шахмат...

Н. Степанов: Я не против, я его отвожу на второй план.

Т. Сова: Хорошо.

Н. Степанов: Не переворачивайте мои слова, Татьяна.

Т. Сова: Я немножко преувеличиваю каждый раз, я заметила.

Н. Степанов: Да, выставляете меня врагом в глазах всех профессиональных шахматистов. Пришел Никита и начал критиковать шахматы как спорт.

Т. Сова: Понимаете, Никита, я Вам сразу скажу, учитывая, что Вы делаете и продаете шахматы, то вы сразу враг достаточно многих интеллектуалов, потому что интеллектуальная собственность часто денег не приносит. Мы вернемся именно к тому, что такое сейчас шахматы? Искусство ли это? Или это мастерство, потому что вопрос двоякий, может это отделение или вехи скульптуры на данный момент? Что такое шахматы сейчас? Как Вы это воспринимаете? Что Вы в это вкладываете, как человек, который этим занимается уже достаточно давно? Сколько, кстати, Вы этим занимаетесь?

Н. Степанов: Конкретно я 3 года, но это никак не связано с тем, что любовь живет 3 года. Моя любовь к шахматам будет жить дальше. Мой партнер Андрей занимается шахматами уже 20 лет. Собственно в 89-ом году именно он основал мастерскую и начал заниматься созданием эксклюзивных шахмат. Мы уже после длительного знакомства и интереса к развитию этой темы, развитию шахмат как искусства начали двигаться вместе.

Т. Сова: К развитию шахмат как искусства?

Н. Степанов: Да. Воссоздание шахмат как искусство.

Т. Сова: Каким образом развитие шахмат как искусство происходит сейчас?

Н. Степанов: Маркетинговые особенности.

Т. Сова: Нет, ни в коем случае. Как раз, кстати, о маркетинге. Александр Кубанов, который не так давно приходил в мой выпуск, говорил о том, что искусство сейчас по большей части монетизировано. То, каким сейчас стало искусство, продиктована его ценность, его стоимость, то есть исходя из того, что востребовано и за что люди платят деньги, художники так и действуют, производят продукт, за который платят. Относиться ли это к Вам? Или Вами движет что-то другое?

Н. Степанов: Понимаете, в чем здесь дело, Александр говорил о более общепризнанном искусстве, это живопись, скульптура, антиквариат, который объединяет все это, просто делает более старым.

Т. Сова: Хорошая ремарка.

Н. Степанов: Мы, по сути, сами создаем рынок. Кроме нас на рынке практически данного продукта не представлено. В России мы единственная комплексная мастерская. Есть, безусловно, скульпторы, резчики, которые делают один-два набора за свою жизнь, но мы сделали сотни за 20 лет.

Т. Сова: Если говорить о моде на шахматы и современную форму шахмат, то Вы законодатели мод.

Н. Степанов: Опять же так говорить сложно, потому что ряд дизайнов — это реплики, точные копии антикварных шахмат. Конечно же, есть абсолютно новые скульптурные шахматы, созданные по нашей идее, идее наших художников, нашим собственным эскизам, задумкам. При этом каждый из наборов несет в себе какой-то смысл, какую-то историю, которую нам хотелось бы рассказать по той или иной причине, и которую хотелось бы заложить в произведение искусства, потому что произведение искусства без идей, на мой взгляд, уже не произведение искусства.

Т. Сова: Вы все-таки делаете произведения искусств? Вы к этому стремитесь?

Н. Степанов: Конечно.

Т. Сова: Тогда почему Вы пока не делаете выставки своих шахмат?

Н. Степанов: Почему не делаем?

Т. Сова: Вы делаете?

Н. Степанов: Я не могу сказать, что это у нас регулярно проходит, но мы делали пока трижды свои выставки, которые были сконцентрированы именно на наших работах, там не было ничего более. Это естественно не глобальные, а достаточные камерные предприятия, количеством от 30 до 150 человек. Хотя 150 — это уже не совсем камерное, но тем не менее. В будущем их, конечно же, будет больше, просто сейчас невозможно показать какое-то большое количество этих наборов, потому что их у нас представлено 2 десятка.

Т. Сова: Тоже достаточно большое количество.

Н. Степанов: Половина из них — классика, и только половина — какие-то скульптурные вещи, уникальные вещи. Мы всегда совершенствуемся, познаем новые технологии, потому что изначально всё базировалось на старых древних технологиях, обработке дерева, резьбе. Кстати говоря, у нас производство находится в Брянске, в российской глубинке. Это одна из причин и основ нашего движения, потому как именно те древние способы и техники обработки дерева были положены нами, а впоследствии уже добавлялись современные технологии, которые позволяют сейчас создавать уникальный продукт, которого на рынке просто нет.

Т. Сова: Если говорить о материале, какой все-таки наиболее востребован именно Вами?

Н. Степанов: В зависимости от сложности и ценовой категории, потому что мы работаем и с ценными породами дерева со всего мира...

Т. Сова: Стоп. Прерву Вас сразу. Вы работаете только на заказ?

Н. Степанов: Нет.

Т. Сова: Стало быть, мы не говорим о цене. Какой сейчас наиболее интересный в плане искусства, самовыражения может быть, если не говорить о цене?

Н. Степанов: Бивень мамонта. Это материал, к которому и я отношусь очень трепетно, потому что это все-таки уникальный материал. Опять же он уходит с корнями в традицию изготовления шахмат. Слоновая кость и бивень мамонта — здесь есть родственные связи, но мамонты еще более интересны, потому что это даже не антиквариат, это археология, это существа, которые правили нашей планетой еще, когда наши предки по деревьям лазили, а не то, что разговаривать и что-то делать не умели. Они только в стаи начинали сбиваться.

Т. Сова: Палеонтология.

Н. Степанов: Да. Конечно, прикоснуться к тем временам — это еще одна составляющая, она подчеркивает глубокую и длительную историю шахмат и их вневременную ценность. Это, мне кажется, тоже один из важных аспектов.

Т. Сова: А каменный материал?

Н. Степанов: Камень тоже, но в меньшей степени. Камень, на мой взгляд, менее одухотворен сам по себе. Все-таки бивень мамонта, как и дерево — это живые материалы. Это настолько живые материалы, что они хранят тепло рук мастера. Действительно когда ты берешь эту вещь, начинаешь с ней играть, рассматривать, ты понимаешь, что это что-то живое.

Т. Сова: Если говорить о досках шахматных, какого вида они сейчас? С ними тоже были такие же глобальные изменения, как и с шахматами? Сейчас, судя по глазам, Вы расскажете нам историю шахматной доски. Как менялись шахматные доски? Какие они сейчас? Из чего они сейчас сделаны?

Н. Степанов: Шахматные доски всегда следовали за шахматными фигурами. На самом деле нет какой-то истории развития шахматной доски, и я никогда не встречал исследований, какие были шахматные доски. Суть была в фигурах, можно было играть и на песке, имея фигуры, расчертив ближайшее количество клеток, поэтому доска — это исключительно то, что создает законченный внешний вид шахмат как произведение искусства.

Т. Сова: Складных досок сейчас меньше, чем в Советском Союзе? Поскольку шахматы — это предмет искусства, и они не предназначены для частого перенесения с места на место, значит, доска не складная.

Н. Степанов: Собственно и складную доску придумали в Советском Союзе, до этого таковых не было. Шахматы выполнялись или в виде ларца, внутрь которого убирались фигуры, каждая из которых хранилась на своем собственном месте, или внутри стола с шахматным хранилищем. Складная шахматная доска заведомо предполагает, что фигуры не несут никакой ценности, их можно сложить туда и пойти в парк, сесть под дождем, под зонтиком, поиграть или в пивном баре. Сейчас есть складные шахматные доски, но это либо дешевые серийные шахматы: турецкие, польские и какие угодно, которые опять же предназначены для того, чтобы передвигать фигуры, но никак не наслаждаться красотой и не подчеркивать свой необычайный статус как владельца такого произведения искусства, которое возможно было когда-то того же Петра Первого.

Т. Сова: Говоря опять же о воплощении Ваших идей в виде формы шахмат, стараетесь ли Вы подчеркнуть, что это именно русские шахматы? Наверное, у Вас существуют обмены опытом по всему миру. Вы же знаете и заграничных людей, кто делает шахматы, да?

Н. Степанов: Парадоксально, но факт — в мире существует три мастерских аналогичных нам. Одна находится в Лондоне и называется «Джон Джак». Это компания, которая первая выпустила эталонный дизайн шахмат «Стаунтон», но они сейчас выпускают серийные шахматы, они не делают шахматы ручной работы. Есть «Хаус оф Стаунтон» — это американская компания, которая специализируется только на шахматах «Стаунтон».

Т. Сова: А китайцы? Любимая моя страна — Китай.

Н. Степанов: Китайцы делают все, и в каком угодно виде.

Т. Сова: Я это понимаю, так скажет каждый, но, тем не менее, у них ведь тоже раньше была шахматная культура, они делали шахматы из разных материалов и из кости тоже, насколько я помню, даже из нефрита.

Н. Степанов: Из нефрита они делали всё, что угодно.

Т. Сова: Неправда, чтобы сделать одну фигурку из нефрита раньше уходили о-го-го какие промежутки времени.

Н. Степанов: Я имею в виду всё, что угодно, то есть не только шахматы. Для создания только шахмат нефрит не использовался. Статуи, скульптуры, мы же не говорим о том, что в Китае не было шахмат, но как отдельного выделенного течения по изготовлению скульптурных шахмат, если и есть, то только для внутреннего рынка. На внешний рынок выходят точно такие же поделочные серийные шахматы.

Т. Сова: Если говорить о мировом значении, то это США, Англия и Россия.

Н. Степанов: В общем, да.

Т. Сова: Англию мы упустили по причине того, что там нет оригинальности. Итак, если сравнивать шахматы наши и американские, как мы любим сейчас делать, кто же лучше? В чем отличие?

Н. Степанов: Для американской компании «Хаус оф Стаунтон» шахматы делают наши российские мастера, поэтому мы их тоже опустим.

Т. Сова: Почему?

Н. Степанов: Почему делают или почему опустим?

Т. Сова: Почему русские мастера делают, у них нет своих?

Н. Степанов: У них нет культуры.

Т. Сова: И фантазии.

Н. Степанов: Фантазия — это отдельная тема. Мы можем видеть по окружающему миру, что фантазия у них есть, но она прилагается в другом русле. Именно искусства резьбы в Штатах никогда не было. Старинное искусство резьбы, в том числе резьбы по кости для России характерно, то есть, есть такое древнеславянское искусство. Мы не будем говорить о различных северных народах, которые в принципе всю жизнь добывали клыки моржа, рога оленя, бивни мамонта, как-то откапывали в вечной мерзлоте и резали.

Т. Сова: Оленей копытами откапывали.

Н. Степанов: Вам как геологу лучше знать.

Т. Сова: Значит, русские люди делают за США шахматы. Это механический труд, а все-таки придумывают американцы?

Н. Степанов: Как же, Татьяна...

Т. Сова: Я пытаюсь дойти до сути. Есть ли русский колорит в наших шахматах, или у США получаются такие же шахматы, потому что их делают и придумывают русские?

Н. Степанов: Что такое русский колорит? Что Вы имеете в виду под русским колоритом?

Т. Сова: На данный момент, есть ли какая-то разница? Какая-то явно видная разница или какой-то отсыл к России, например матрешки? Я недавно видела замечательные деревянные шахматы-матрешки на подставочках. Прекрасные русские шахматы.

Н. Степанов: Их же не назвать произведением искусства.

Т. Сова: Кто знает, это спорный вопрос. Они расписаны вручную, это видно, они очень забавные и смешные, милые и уютные, может, для кого-нибудь это произведение искусств.

Н. Степанов: Здесь важно не путать ремесленничество с произведением искусства.

Т. Сова: Да.

Н. Степанов: Это разные вещи.

Т. Сова: Тонкая грань, конечно.

Н. Степанов: Грань тонкая, но визуально она определяется достаточно легко. Опять же фразу «ручная работа» можно воспринимать и с положительной, и с отрицательной точки зрения, потому как ручная работа как искусство — это наивысшая степень исполнения, а ручная работа как ремесленничество — это как сантиметр влево, сантиметр вправо — но это же ручная работа. Сидят два традиционных русских мужика в землянке и расписывают матрешки.

Т. Сова: Хорошо. Какие сейчас русские шахматы?

Н. Степанов: Колорит скорее присущ конкретному скульптору, конкретной мастерской.

Т. Сова: То есть определенный подчерк в мастерской.

Н. Степанов: Да, но так как мы считаем себя продолжателями российского искусства, то все наши работы должны характеризоваться как российское искусство резьбы, как российские произведения искусства. Учитывая, что западных практически нет, сложно об этом говорить, хотя мы выставляем и западные традиции и собственные. Допустим, если мы говорим о скульптурных анатомических шахматах, то анатомия международная.

Т. Сова: Есть и такие у Вас?

Н. Степанов: Конечно.

Т. Сова: Что они из себя представляют? Как там выглядит королева? Как выгляди ферзь, ладья? Ладно, будем считать, что это риторический вопрос. Это для наших слушателей, чтобы фантазия разыгралась к середине выпуска.

Н. Степанов: На самом деле, я думаю, что мы сможем как-то визуализировать как-то на Вашем канале то, о чем я сейчас говорю, чтобы слушатели могли не только услышать, но еще и увидеть. У нас есть три обязательных видения как у авторов и создателей. Мы всегда для того, чтобы познакомить наших потенциальных клиентов, потребителей, друзей с нашим творчеством, приглашаем к себе. Фотографии и тем более устное описание никогда не дают полного представления, как минимум, нужно увидеть, как максимум — потрогать, пощупать, и уже после этого понять.

Т. Сова: Мы долго, долго разговаривали, и хочется как-то резюмировать шахматы как произведение искусства. Чем продиктована сегодня форма шахмат? Кто это решает? Кратенько, если можно.

Н. Степанов: Мы всего-то 40 минут разговариваем, разве мы кого-то утомили? Сейчас кроме «Стаунтона» — классического шахматного дизайна, по большому счету, кроме нас и некого понимания, что красиво, а что нет, какой-то продиктованной формы нет.

Т. Сова: Ваши мастера каждый раз изобретают, придумывают новые формы. Они берут их из головы? Какие они сейчас? Есть какие-то абстрактные формы или это какие-то зигзагообразные формы? Это просто берется из головы, или есть прототипы?

Н. Степанов: Я уже говорил об этом в одной из частей нашего разговора в предыдущих 45 минутах. Я говорил, что есть реплики, точные копии антикварных шахмат, воссозданных по фотографиям, по каким-то сохранившимся рисункам. Есть шахматы, которые были созданы по разработанному дизайну. Вот здесь может быть всё, что угодно, начиная от некой абстрактной темы.

Т. Сова: То есть, никакой тенденции нет?

Н. Степанов: Я бы не сказал.

Т. Сова: Что, допустим, отличало 90-ые годы от 2000-ых? Нет никаких мотивов 2000-ых годов и 90-ых?

Н. Степанов: Если бы Вы сказали про Советский Союз, то отличия есть, тогда вообще не было скульптурных шахмат. Тогда были стандартные сухие формы. Шахматы — это нечто вневременное, здесь актуальна и античная тематика, и сюрреализм, и современный кинематограф, и басни Крылова, даже технические тематики. Однажды нам довелось делать шахматы, где каждая из фигурок была различным видом сельскохозяйственной техники.

Т. Сова: Как здорово!

Н. Степанов: Это невообразимо смешно, потому, что играть тракторами, комбайнами и молотильными машинами как-то непривычно.

Т. Сова: Это, наверное, был подарок очень великому фермеру.

Н. Степанов: В общем и целом да. Наш дизайнер после того, как он месяц просидел за разработкой этого шахматного набора, пришел и со знанием дела заявил, что ему надоело, и что дизайнером он быть больше не хочет, что он теперь знает всё о сельхозтехнике, он же проникал в тему. Мы ему не дали так круто поменять свою жизнь.

Т. Сова: Не пустили на тракторе ездить?

Н. Степанов: Да, хотя было бы любопытное зрелище.

Т. Сова: Не сомневаюсь. В общем и целом позиция ясна, и ясна какая-то тенденция в шахматном искусстве на данный момент. Дорогие мои, если Вам не ясна, то пишите вопросы. Может быть, мы пригласим Никиту еще раз, и он разъяснит всё уже по Вашим вопросам. Хотелось бы резюмировать главным вопросом. Шахматы — это искусство?

Н. Степанов: Шахматы — это, безусловно, искусство, причем вот тут я коснусь шахматной игры, это искусство как форма шахмат и искусство как искусство игры. Шахматы — это кладезь искусства со всех сторон.

Т. Сова: Чтобы поставить восклицательный знак в конце выпуска, назовите определение, что такое искусство от Никиты Степанова?

Н. Степанов: Я на самом деле, слушая предыдущие передачи, думал, что ответом, над которым я никогда не задумывался, к моему великому сожалению, все начнется. Оказалось, все закончилось. Я уже посчитал, что меня избавили от этой участи, а оказывается, нет. Попробую сформулировать всё на месте, потому что к этому вопросу я не готовился. Наверное, искусство — это что-то высшее или около высшей, потому что мы знаем, что ничего совершенного в нашем мире нет, но как минимум — это стремление к совершенству в том, что ты создаешь в своих произведениях. Произведения могут быть любыми — живопись, проза, скульптура, шахматы. Именно тот результат, который мы видим, если его можно назвать стремящимся к совершенству, в то, как он создан — это искусство.

Т. Сова: Спасибо большое, Никита. На этой замечательной ноте, очень философской и интересной, я думаю, мы уже закончим. В гостях у меня сегодня был Никита Степанов «Кадун» — один из основателей шахматного бренда «Кадун», и Татьяна Сова сегодня с Вами в студии, которая постоянно оговаривается и путает фамилии, но это, видимо, весна, дорогие мои. Целую всех, всех с праздником. Пока, пока.

Н. Степанов: Счастливо.

Width

В гостях один из основателей бренда «Кадун» Никита Степанов. Никита расскажет о шахматах. Об искусстве изготовления шахмат и немного о шахматном спорте. Какова роль шахмат сегодня?

В подкасте:

— Где появились шахматы? Как и когда «пришли» к нам?
— Как менялся внешний вид шахмат с течением времени?
— Шахматы как вид искусства и шахматы как вид спорта несовместимы!
— СССР — держава шахматного спорта, могила искусства создания шахмат.
— Какие страны являются ведущими законодателями моды в дизайне шахмат?
— Какие материалы сегодня являются самыми востребованными у создателей шахмат?
— Современная шахматная доска, какая она?
— Создание шахмат, искусство или мастерство?

Episodes

Comments