Люся Моренцова в диалоге об искусстве

0
1 июня 2012
1099 прослушиваний

Требуется обновление Чтобы прослушать подкаст, необходимо обновить либо браузер, либо Flash-плейер.
Встроить
Текстовая версия
Скажите, Вы когда-нибудь любили?

Скажите, в Вашем доме плыл рассвет?

А голуби над головой кружили

Свой самый белый в мире менуэт?

Скажите, в Вашей спальне пела вьюга?

А Вы читали ей свои стихи?

А в каждом взгляде Вы искали друга

И брата, как лекарство от тоски?

А Вы когда-нибудь стояли на вокзале,

Вдыхая сложный запах поездов,

А Вам казалось, что Вы в тронном зале

Почти что задохнулись от духов.

Скажите, Вы когда-нибудь рыдали

Навзрыд от счастья горького с утра?

А душу на салфетках отдавали

Редакторам, ревнителям пера?

А Вы надеялись на Божью волю?

А в осень с листьями летали в свет?

А Вы благословляли свою долю,

Когда любовь предаст

И больше нет надежд?

А Вы смиряли строгую гордыню,

Пытаясь одолеть свои пути?

А Вы любили так, что даже имя

Вам больно было вслух произнести?

И если Вам хоть чуточку знакома

Ошибок рябь моей шальной руки,

То, значит, это Вам, а не другому,

Я написала все свои стихи.

Т. Сова: Дорогие мои друзья, в эфире «SovART». По многочисленным просьбам тех людей, кто пишет, у нас, наконец, выпуск о поэзии. Не только о поэзии, у нас некоторый цикл «Берись и делай» только в творческом смысле. Напротив меня сидит замечательный человек, как я уже успела понять, Люся Моренцова. Пока мы скажем, что поэтесса. Хотя мы долго об этом рассуждали. Люсь, замечательное стихотворение, которое очень многие знают и слышали. Я начну выпуск с того, меня в первую очередь в удивляет во что, в этом стихотворение такая грусть, скорбь. При этом Вы его всегда читаете как будто с улыбкой. Я хотела бы посмотреть, есть ли улыбка у Вас на губах, когда Вы читаете. У Вас не было улыбки, а слышится так, как будто Вы читаете с улыбкой. И от этого такое совершенно необыкновенное смешанное чувство после этого стихотворения. Это все из личного опыта, я так понимаю?

Л. Моренцова: Конечно.

Т. Сова: Стихотворение было написано после какой-то трагедии?

Л. Моренцова: Во-первых, в этом стихотворении несколько строф, даже больше строк, чем строф, и слов много. В этом стихотворении я что-то кому-то рассказываю, и рассказываю то, что имеет отношение ко мне. Ко мне имеют отношения разные события в моей жизни, и светлые, удивительные, и трагические, и мистические, потому что я активно живу. Соответственно, стих об этом. Поэтому там действительно есть разные моменты, разные интонации. По поводу такого послевкусия, которое остается, мне сложно судить. Я писала это стихотворение конкретному человеку, сидя в аэропорту. У этого человека был день рождения, я подарила ему три тетрадки моих стихов. Поэтому совершенно не знала, как он к этому отнесется. Так мне было страшно, что я даже на Вы перешла. Эти стихи, которые я читала, они не адресованы человечеству, ко всем на свете, это не философское размышление. Это конкретные мысли от меня конкретному человеку. Я всю жизнь пишу стихи, с детства. Я не делал это публично, никому их не читала, я книги не дела. Первая книга вышла только 6 лет назад. Я стала это делать публично, потому что в какой-то момент своей жизни я поняла, что каждый человек такое уникальное творение, все очень разные, и мне очень захотелось найти своих. Я поняла, что внутри меня какие-то составляющие, которые не помещаются в систему ценностей каких-то простых координат. Поэтому я стала искать таких же. Я поняла, что глупо ходить по улице с флагом и кричать, я подумала, что буду делать что-то такое. И вот оно произошло.

Т. Сова: Изменилось как-то отношение к самому процессу написания стихотворений, после того, как они стали публичными?

Л. Моренцова: Поэзия в моем случае помимо прочих моментов еще и дорога. Для меня как для личности, это, прежде всего, дорога. Дорога, которой я иду. Я помню, когда я первый раз читала стихи, у меня был творческий вечер, я очень хотела оттуда сбежать. Потому что стихи очень личные, я никогда не писала их для того, чтобы кто-то послушал, это как дневник. Первый творческий вечер был в сарае доме Ахматовой и из 25 приглашенных человек, 20 не пришли. Я подъезжаю и понимаю, что мне все это надо сказать вслух, что этот меня бросил, а я переживала. О том, что на самом деле по утрам я выкуриваю пол пачки сигарет. Мне позвонила моя приятельница и сказала, что Светлов когда-то сказал, что если в зале сидит больше одного человека, то надо оставаться и читать стихи. Она сказала, чтобы я только зашла и досчитала до двух. Я помню, что зал был полный, я не знала, кто эти люди. Там было очень много ляпов, у меня очень сильно тряслись колени, потом они еще неделю болели. Это был ужасный стресс. Я читала стихи с почти закрытыми глазами, мне было страшно смотреть на людей. Сломалась фонограмма, которая должна была меня немножко защитить. Это было 23 мая, и пели соловьи. Это было удивительно. Я читала стихи под соловьиное пение, это было мистическое событие. Оно было связано с преодолением себя, потому что я хотела уехать. Это был первый момент инициации. Потом я помню, что я всегда знала свои стихи о себе, просто может я читала их не тем людям, которые меня слушали, а кому-то другому.

Т. Сова: После этого вечера хотелось продолжать? Хотелось второго такого вечера?

Л. Моренцова: Нет. Просто пошла какая-то инерция. Казалось бы, сколько людей делают книжки, почему-то пошла такая реакция. Я сразу попала в Дом Книги, у меня там был творческий вечер. Когда я опять там оказалась, я пришла и читала стихи, там произошел такой момент, с которого началась дорога. Ко мне после чтения стихов подошла девушка и сказала: «Как Вы могли заглянуть так глубоко внутрь меня и написать так красиво о том что внутри меня происходит». У меня был шок. Во-первых, я никогда в жизни на такое не претендовала и даже не собиралась этого делать. Внутри меня начал бродить какой-то процесс. Я поняла, что на грани моей скорби, моих личных событий живут еще другие люди. Несмотря на то, что мои стихи имеют очень интимное содержание, оказывается на глубинах нашего сердца мы все едины. У меня возник такой вопрос, ответ на который не совсем словесный и не очень односложный. Я поняла, что прикоснулась к каким-то вселенским процессам, вот это вызвало у меня интерес. Я почувствовала на себе какую-то ответственность, мне это дало какую-то осмысленность в жизни. Вдруг я пришла за этим? Вдруг это и есть те люди, которых я искала? С этого момента поэзия стала для меня дорогой. Я с тех пор много чего понатворила, я написала много книжек. Сейчас у меня выйдет четвертая книжка.

Т. Сова: О чем книжки?

Л. Моренцова: Книги состоят из стихов. Я все больше впечатляюсь уникальностью такого жанра искусства как поэзия. Потому что, например, чтоб рассказать какую-то историю в прозе, надо много слов и какое-то количество времени, дабы описать законченный сюжет. Поэтически можно в 4 строки уместить эмоции, чувства, место, где это происходит, картину и даже запах. Это удивительно. Может в связи с тем, что поэзия обладает более плотной вибрацией, она обладает измерением глубины. Поэтому я читала в самом начале программы стих, который длился не больше минуты, а в этом стихе поместилась почти вся моя жизнь. В прозе это невозможно. Поэтому мои книги о таких жизненных зарисовках, о каких-то внутренних событиях. О то, что происходит на глубинах моего сердца, о моих философских писках, о каких-то людях, которых я люблю или которые принесли меня боль. Что-то, что очень сильно меня тронуло. Я конечно не ставила себе никаких задач — сформулировать что-то специально и отдать. Кроме одного раза. Эта поэма будет уже в четвертой книге. Когда я поняла, что поэзия это инструмент, что он удивительный, и Господь дает этот дар даром. Я поняла, что это глобальная вещь. Тогда я подумала, а чтобы я хотела сделать для людей. Конечно, мое внимание было обращено к самой скандальной и популярной книге человечества к Библии. Там есть вещи, которые я особенно люблю. Я написала поэму «Сказания о праведном Иове». Это был некий новый этап, то есть можно сказать, что 5 лет я об этом не думала, будучи уже публичным поэтом. Я, например, люблю больше ранние стихи Ахматовой, чем те моменты, где она описывает библейские сюжеты. Я верующий человек, я православная христианка, у меня был совершенно удивительный духовный отец. Он священник, он и благословил меня писать. Я молилась и долго носила в себе эту мысль, а потом за трое суток я написала поэму. Если ее читать, она занимает 6 минут 30 секунд. При всем при этом она понятно написана, но из-за этой поэмы священники отправляли благословлять книгу для продажи в православных рамках. Я ее писала, конечно, на эмоциях, на сердце, не потому что хотела пересказать эту книгу, а потому что когда я ее читала, она пронзила меня. В ней есть какая-то страшная человеческая боль, духовная трагедия, выход из нее и победа. В ней есть Господь, который человеку рассказывает бережно и любяще о том, как он творил это мир. Это так красиво. Это просто ликование утренних звезд. Сама книга Иова в библии достаточно объемная и то, что я написала эту поэму для меня чудо. Я прекрасно помню, как это было, конечно я себе никаких задач не ставила. Это маленькое чудо. Это был какой-то следующий этап в творчестве, в котором случилось такое чудо. Потом случились другие чудеса, потому что это жизнь. В начале нашего разговора до эфира я сказала, что я полагаю, что творчество — это продукты жизнедеятельности любого духовного нормального человека. Соответственно, поскольку я активно живу, меня появляются какие-то цели и задачи. Поэзия в данном случае служит для достижения таких корыстных целей. Например, я открыла школу искусств и думала, что там будет только живопись, оказалось не рентабельно, пришлось делать еще. Пришли туда дети, взрослые, я стала преподавать мастер-классы.

Т. Сова: Так стоп. О школе искусств сейчас еще поговорим. У меня еще пара вопросов насчет поэзии возникло.

Л. Моренцова: Можно я закончу как раз мысль про поэзию?

Т. Сова: Хорошо.

Л. Моренцова: Когда я стала ставить себе какие-то задачи, писательские в том числе. Получилось так, что я написала сказку в стихах, рассуждая дальше о жанре, понятно, что если бы у меня не было школы, я никогда в жизни об этом бы не подумала. Я поставила себе задачу именно в поэтическом жанре выразить мысль, которая была бы и глубокая, и поучающая, и добрая, и ласковая. Мы сделали классную сказку в стихах, мы даже выступали с этой сказкой в Александро-Невской лавре на гала-концерте на Пасхальном фестивале. Мы были единственными почетными взрослыми гостями, потому что там выступали только дети. Мы сделали такую сказку, что там даже кто-то всплакнул. Не потому что она грустная, а она очень трогательная.

Т. Сова: Замечательное дело. Я в связи с такой разноплановостью Вашей поэзии хотела задать вопрос, все-таки одно дело — писать о любви, это общедоступная тема, язык многим будет доступен, а вот писать детские сказки или библейские сюжеты, для этого нужно какое-то умение или какие-то ходы. Готовились ли Вы как-нибудь к изложению? Я хотела какие-то технические вещи узнать для людей, которые пишут кустарно стихи, вот эта грань перехода писания для самого себя до писания общественности, когда ты к этому должен более серьезно относиться. Когда ты должен развиваться научно. Когда Вы сейчас пишете, Вы пытаетесь себя развить с точки зрения ремесла или нет?

Л. Моренцова: Так, чтобы специально и сознательно этим занималась, нет, конечно. Я ничего такого не делаю. То, что касается поэмы «Сказание о праведном Иове», она такая же личная для меня как все другие мои стихи, я не солгала там ни одной буквы, потому что там нет ничего такого, что я написала от головы, что не тронуло мое сердце. Для меня это прожитая вещь. С другой стороны, Вы правы абсолютно, что больше ответственности. Если я признаюсь в любви в стихах, я свидетельствую о себе или о какой-то своей части, которую я хочу приоткрыть конкретному человеку. Есть говорить о поэме, то есть некая ответственность, которая обязывает меня раскрыть все моменты духовные, которые для меня понятны. То есть если я понимаю, что это духовно важный аспект, то я обязательно должна его раскрыть, я не имею право чем-то пренебречь. Я не имею право о чем-то умолчать.

Т. Сова: Вы просто пишет как для себя?

Л. Моренцова: Конечно.

Т. Сова: Нет никаких специальных моментов прорабатывания текстов, перечитывания?

Л. Моренцова: Нет.

Т. Сова: Все равно у Вас получается как на духу?

Л. Моренцова: Абсолютно. Вы знаете, был такой момент, когда я разговаривала с одним священником, он мне сказал, что он почитал стихи, которые вошли в мою четвертую книгу, тебе очень тяжело, ты очень открыта, пиши духовное, не пиши личное. Я потом долго думала, над его словами.

Т. Сова: А в чем разница?

Л. Моренцова: В том-то дело, я поняла, что для меня моя духовная поэзия абсолютно такая же интимная как душевная. В итоге получается, что для меня разницы нет. Есть продукты моей жизнедеятельности — мои стихи. Сейчас я потихонечку начала писать прозу, просто в жизни происходило много чело интересного, есть вещи, которые надо сказать.

Т. Сова: Я все к теме того, насколько меняется поэзия и поэтическое выражение человека. Хотела бы вернуться к тому времени, когда Вы были бизнес-леди. Как тогда происходило стихотворение и написание? Оно было какое-то иное? Сейчас может они более открытые? Есть ли какая-то разница?

Л. Моренцова: Мне кажется, что это вполне совместимо. Мне кажется, что сейчас я пишу больше.

Т. Сова: Времени больше? Или поток эмоций?

Л. Моренцова: У меня в жизни было несколько разных этапов. Был момент, когда я была хрупкой девушкой, потом был момент, когда я вышла замуж, я была домохозяйкой. Я писала стихи всегда.

Т. Сова: Они кому-нибудь известны?

Л. Моренцова: В книжке это называется «Из неосознанного». В юном возрасте у меня тоже была духовная поэзия. Они войдут в четвертую книгу. Был такой момент, когда я поняла, что мне нужно развиваться, в моей жизни появился бизнес. Я тоже писала стихи. Они были про конфликт, о том, что во мне есть две стороны. Женщине очень сложно в бизнесе. Мужчины стали послабее, женщины сильнее. Мне это не нравится. Я об этом тоже пишу. Когда большая половина женщин научилась сама поднимать детей при этом работая, это косяк у мужиков.

Т. Сова: Я согласна. Что бы Вы хотели сказать людям своими стихами? Пытаетесь ли Вы что-то изменить, что-то рассказать? Или Вы просто о чем-то рассказываете? Есть ли какая-то смысловая идеологическая нагрузка в современном искусстве. Есть ли какая-то глобальная мечта?

Л. Моренцова: Я попробую сейчас ответить, просто ответ не совсем односложный. Понятно, что поэзия не панацея. Это всего лишь изобразительное средство, которое можно освоить. Я пошла за поэзией, я поняла, что на данном этапе жизни у меня нет ни времени, ни энергии, ни желания на преодоление противоречий. Я взяла и всю сферу своей деятельности переложила в сферу творчества. Я все это сделал не потому что у меня есть личностная амбиция. Вспомните Сергея Есенина, когда ему было 30 лет, закончился его жизненный путь. Если мы перечитаем его стихи, то мы обнаружим удивительную влюбленность в Россию, в природу. Его еще называют христианским язычником. Потом он так искренне поверил в революцию, он с той же любовью об этом писал. Потом его постигло страшное и жуткое разочарование, он увидел разрушенные храмы, он увидел спивающихся людей. Его покаяние было очень искренним, он всегда писал о том, во что он верил. Я делала про это передачу на радио, познакомилась с человеком, чей дедушка вез тело Есенина. У него было пулевое ранение под глазом и во лбу вмятина от рукоятки. Так повеситься просто невозможно. Настоящая поэзия это крест, который человек искренне несет. Потом он уходит, до сих пор сейчас поются романсы на стихи Есенина, а человека не стало в живых, когда ему стало 30 лет. Неужели Вы думает, что он вложил в свои стихи амбицию, конечно нет. Он просто активно жил. Я понимаю, что Господь ведет человека, чем больше в человеке Бога, чем меньше в нем человека, тем более важные вещи он совершает для человечества. Я водном из интервью сказала, что поэты могут написать то, что им в голову пришло, а люди потом это веками цитируют. Сам по себе феномен поэзии намного более удивительный, чем наш интеллектуальный к нему подход.

Т. Сова: Хотелось бы спросить о современных поэтах. Какого Ваше отношение к Полосковой, Сое и так далее? К ним как поэты, которые себя активно пиарят?

Л. Моренцова: Никак. У меня нет вообще по этому поводу эмоций.

Т. Сова: Вы себя сами не продвигаете?

Л. Моренцова: Нет.

Т. Сова: Как Вы относитесь к тому, чтобы поэт сам себя продвигал?

Л. Моренцова: Я думаю, что личная дорога у каждого своя. Когда у меня была финансовая возможность себя пропиарить, я была неуверенна в себе. Потому я стала делать книжки. Сейчас очень плотное информационное поле, мы обязаны в нем научится разбираться. Мне кажется, у человека есть такая глубина, не заглядывать в которую большая ошибка. Потому что в нас есть и материальная составляющая и духовная. Человечество уходит очень сильно в материальное. Я поняла, что люди читают то, что им пишут, если вообще е писать, то о чем тогда говорить. Поэтому я ощущаю на себе какую-то ответственность. Если другие авторы так пытаются изменить реальность, может это правильно, а может, нет. ТО, что полезно для одного человека, для другого смертельно. Может человек понимает, что у него должно быть именно так. У меня сейчас нет каких-то финансовых возможностей для такого пиара. Однако мой стих стал крылатым, я ничего для этого не сделала. Сначала меня это раздражало, а сейчас я уже привыкла. Поэтому не знаю должен себя человек пиарить или нет. Если я пришла к Вам на передачу, означает ли это, что я себя пиарю?

Т. Сова: Это просто означает, что Вы захотели рассказать о чем-то.

Л. Моренцова: То тогда это нормально. А потом так интересно, когда ты пишешь стихи, а потом их обсуждают.

Т. Сова: Правильно ли понимают? Не раздражают?

Л. Моренцова: Меня очень сильно отлупила жизнь, поэтому я перестала тратить энергию на все эти штуки. Когда мой стих прочитала одна заслуженная артистка, я поняла, что она совершенно не поняла про, что этот стих. Поэтому я решила прочитать его на радио. Я имела в виду трепетно и нежно. А прозвучало это по-другому, и я очень сильно переживала. Сейчас бы я уже не стала так переживать.

Т. Сова: То сеть чувство собственности к творчеству сходит на нет?

Л. Моренцова: Не знаю. Может, я это не очень сильно позволяю Я понимаю одно, что есть некая суть и некая форма, в которую она обличена. Я понимаю, что я не просто пишу стихи, но я их и читаю, у меня есть спектакль, потому что мне было важно на одном жизненном этапе сказать это, потом вот это. Мне иногда кажется, что я немного подневольный человек, иногда жизнь обнажает во мне такой нерв. Я какое-то время назад напоминала себе варежку вывернутую наизнанку. Так все ранит, я думала, что я умру. А сейчас я понимаю, что эта обнаженность дала мне возможность такой чувствительности. Это крест, ты его несешь, его тебе дают и дают силы его вынести. Сейчас я живая и нормально себя чувствую.

Т. Сова: Люсенька, всем нашим слушателям хочется Вам послушать, но у нас выходит время. Мы оставим этот выпуск открытым и еще раз Вас позовем, Вы найдете время и расскажете нам о художественной школе, в которую все хотят прийти. Мы сейчас озвучим адреса.

Л. Моренцова: Марата, 86. Там удивительное творческое пространство. Высота потолков 7 метров, потолок и стены стеклянные. Я не художник, но я очень люблю преподавать. Приходите к нам в гости, у нас проводятся бесплатные детские сказки, мы придумали детский клуб, поэты читают стихи. Добро пожаловать.

Т. Сова: В итоге самый последний вопрос. Люся, что такое искусство?

Л. Моренцова: Современное или вообще?

Т. Сова: Вообще.

Л. Моренцова: Я думаю, что искусство — это результат работы внутренней духовной и душевной, и даже какой-то телесной человека, которая наполнена. Способы изобразительные, каким это делается — это тоже искусство. Это вторая очень важная составляющая. Это изобразительное средство, которое каждый из художников выбирает сам, оно очень важное. Я думаю, что это гармоничное сочетание первой и второй составляющих. Время, в котором мы живем сейчас, в нем искусства очень много, но почему-то оно не очень часто встречается с массовым потребителем. Мы живем в эпоху спецэффектов. Дорогие друзья, все за искусством, и создавать его, и искать его, и душу питать.

Т. Сова: Это была Люся Моренцова, Татьяна Сова и подкаст «SovART». Счастливо.

Ширина

По многочисленным просьбам слушателей подкаста «SovART», сегодняшний выпуск будет посвящен поэзии. Гостья программы — поэтесса Люся Моренцова. Люся прочтет свои стихи, и мы поговорим о том, как она пришла к своему творчеству, о ком оно или о чем...

Интересные ссылки:

www.urokrisunka.ru — «Школа Изобразительных Искусств для Чайникоff и чайничкоff».
www.vk.com/club11615519 — группа школы Вконтакте.
http://www.lusyamorentsova.ru/ — сайт Люси Моренцовой.
http://vk.com/id3498426 — Люся Вконтакте.

В подкасте:

— Что такое поэзия для Люси?
— Изменился ли процесс написания стихов после того, как они стали публичными?
— О первом творческом вечере.
— О написании поэмы «Сказание о праведном Иове».
— Творчество на разных этапах жизни.
— О том, как воспринимается творчество другими людьми, о чувстве собственности к своему творчеству.
— И что же такое искусство? Определение от Люси Моренцовой.

Выпуски

Комментарии